Omsk state Dostoyevsky literature museum

Одежда смертников

В одиночных камерах Алексеевского равелина петрашевцы провели 8 месяцев в ожидании приговора по своему делу. Их судили военным судом как изменников родины, по этой статье предполагалось лишь одно наказание – смертная казнь.

22 декабря 1849 года петрашевцев привезли на Семеновский плац для оглашения приговора. На заснеженную, окруженную войсками площадь приговоренных привезли в закрытых повозках. Они были в той же одежде, в которой были арестованы в апреле, а на улице стоял уже двадцатиградусный мороз. Несчастных выстроили на эшафоте, заставили снять шапки и зачитали приговор. Читали его очень долго, каждому отдельно, и заключительная часть гласила: “приговорены к смертной казни расстрелянием”.

После прочтения приговора петрашевцев стали готовить к смерти. На них надели белые балахоны с колпаками. Колпаки предполагалось надвигать на глаза, чтобы люди не видели, как в них стреляют, это было своеобразным актом милосердия со стороны правительства. Затем священник обнес их крестным целованием, лишь один из петрашевцев исповедался, другой же не выдержал чтения приговора и с громким криком бросился бежать. Он сошел с ума. Всех поставили на колени и над головами преломили шпаги. Таким образом их, как дворян, лишили всех гражданских прав. Потом осужденных разделили на тройки. Первую тройку свели с эшафота и привязали к столбам. Это были Петрашевский, Спешнев и Момбелли. Достоевский был во второй тройке, жить ему оставалось совсем немного, он уже готовился к смерти, прощался с жизнью и с друзьями. Солдаты взяли ружья наизготовку. Вдруг раздалась барабанная дробь, которая означала начало казни. Но выстрелов не последовало. В последнюю минуту прибыл царский гонец, который привез новый указ о замене смертной казни каторжными работами.

Достоевскому предстояло отправиться в омский каторжный острог на 4 года с дальнейшим определением в солдаты.

Эта казнь была хорошо инсценирована. Заранее было подписано два приказа: один о смертной казни, второй о помиловании. Сам царь деятельно принимал участие в создании сценария казни, где каждое действие было продуманно поминутно. Видимо, этой инсценировкой царь хотел показать многочисленной публике, как велика его власть: он мог или забрать жизнь или даровать ее.

Кандалы.

Все каторжники носили ножные кандалы. Специально приспособленные для работы острожные кандалы состояли из четырех железных прутьев в палец толщиной. Средним соединительным кольцом они крепились к поясному ремню и одевались под верхнюю одежду. Весили кандалы 4-5 килограмм. Каторжники носили их постоянно: и на работах, и в бане, и во время сна. Расковывали человека только в том случае, если он умирал, или выходил на свободу. Такие кандалы Ф.М. Достоевский проносил на своих ногах все 4 года каторги.

Слева вы видите осеннюю арестантскую шинель. Она шилась из грубого, некачественного сукна, быстро изнашивалась. Но меняли одежду не по степени изношенности, а по разнарядке: раз в три года. И на верхнюю, и на нижнюю одежду нашивался специальный знак в виде белого ромба, который получил название «бубновый туз». Светлое пятно на темном фоне шинели было хорошо заметно издалека, и при необходимости служило хорошей мишенью. Всем арестантам брили головы, но делалось это не из соображений гигиены, а для отличия. Все каторжники делились на разряды и различались по срокам каторжных работ: срочные (на определенный срок, например, на 10 лет) и бессрочные (пожизненные). Срочным выбривали половину головы в направлении от уха до уха (переднюю часть), а бессрочным – от затылка ко лбу левую половину. Раз в неделю арестанты обязаны были для бритья головы ходить в кордегардию при остроге (фото). Бессрочных арестантов еще и клеймили: выжигали на щеках и лбу буквы ВОР или КАТ (сокращенное от «каторжник»).

 

Рисунок острога.

Острог располагался на том месте, где сегодня стоит драматический театр. Перед вами единственный сохранившийся рисунок с изображением острога. Он имел форму неправильного шестиугольника, территория была обнесена высоким забором из столбов, заостренных на конце. По словам Достоевского, острог имел 200 шагов в длину и полтораста в ширину. На территории находились две казармы, в которой ютились 150-170 арестантов, кухня и хозяйственные постройки. Достоевский оставил яркое описание бытовых условий казармы. Он писал брату: «Вообрази себе старое, ветхое, деревянное здание, которое давно положено сломать и которое уже не может служить. Летом духота нестерпимая, зимою холод невыносимый. Все полы прогнили. Пол грязен на вершок, можно скользить и падать. Маленькие окна заиндевели, так что целый день почти нельзя читать. На стеклах на вершок льду. С потолков капель – все сквозное. Нас как сельдей в бочонке. Затопят шестью поленами печку, тепла нет (в комнате лед едва оттаивал), а угар нестерпимый – и вот вся зима… Поворотиться негде… Спали мы на голых нарах, позволялась одна подушка. Укрывались коротенькими полушубками, и ноги всегда всю ночь голые. Всю ночь дрогнешь».

Нары были одни на всех и представляли собой огромную скамью, сколоченную из досок. В два ряда, голова к голове, укладывались на эти нары одновременно все обитатели казармы, каждому доставался участок примерно в три доски. Из-за грязи и большого скопления людей в казарме никогда не выводились насекомые: вши, блохи, тараканы. В первые дни пребывания в остроге Достоевский не мог ничего есть, так как насекомые попадали и в тюремную пищу. На питание каждого арестанта полагалось по 9 копеек в сутки. В обычные дни им давали щи, в которых должно было быть 100 грамм мяса, но оно так мелко рубилось, что его никто не видел. По праздникам подавали кашу, как правило, без масла, а в дни поста – капусту и воду.

Евангелие.

По пути в омский каторжный острог Достоевскому предстояло остановиться в Тобольской пересыльной тюрьме. Там Фёдора Михайловича ожидала встреча с женами декабристов – Натальей Дмитриевной Фонвизиной и Прасковьей Егоровной Анненковой. Жены декабристов подарили Достоевскому книгу, которую разрешалось иметь в остроге. Это было Евангелие, Новый Завет. В переплет этой книги женщины вшили деньги, сумма по сегодняшним меркам не значительная, а по тем временам очень большая – десять рублей ассигнациями. Она облегчила первые дни пребывания писателя в остроге. Все 4 года, которые Достоевский провел на каторге, он читал это Евангелие, делал пометки на страницах. Потом Достоевский хранил эту книгу всю жизнь, и в последний раз открыл ее в день собственной смерти.

Литографии Л.И. Ламма.

К арестантам применялись телесные наказания. Это был основной способ перевоспитания преступников. Били розгами, шомполами, но самым страшным было наказание палками. Оно называлось «гоньба сквозь строй» или «зеленая улица». Провинившегося арестанта раздевали до пояса, руки его привязывали к прикладу двух ружей и двое человек тянули его сквозь строй выстроенных лицом друг к другу солдат. У каждого в руке была палка, выкрашенная в зеленый цвет, отсюда пошло и название наказания: «зеленая улица». Самое большое количество ударов, которое могли назначить – 12 тысяч. Конечно, сразу такой полной меры наказания не мог вынести ни один, даже самый здоровый человек. За наказанием следил врач и как только он видел, что арестант больше не выдержит, он останавливал наказание. Арестанта переносили в госпиталь и оказывали первую помощь. В рот ему вливали спирт, спину накрывали мокрой простыней, а потом уже сами арестанты вытаскивали зеленые занозы из спины больного. Как только спина немного заживала, этого человека выводили на следующий этап наказания, и так продолжалось до тех пор, пока арестант не получал всей назначенной ему суммы ударов. Ожидание следующего этапа было сложнее и тяжелее чем само наказание, потому что, пройдя первый этап и испытав боль, люди понимали, что им предстоит испытать то же самое.

Яндекс.Метрика